This post is also available in English 🇬🇧
Много лет назад, ещё будучи молодым и остроумным, я попал в больницу с заражением крови после неудачного похода к дантисту. В этом воспалённом состоянии я выдумал концепцию «квантового фатализма».
Размытая делирием (и недостатком образования) идея появилась как реакция на теологический экзистенциализм, пронизывающий романы Достоевского, которые я обсессивно читал в своей палате № 6.
В этой системе имени С. О. Кьеркегора, Бог, оставаясь единым источником объективной правды, наделял индивида свободой субъективного выбора и скидывал на него всю ответственность за последствия.
Фёдор Михайлыч обогатил этот лор православной теософией, сделав свободу ещё менее свободной, а индивидуализм — не таким уж индивидуальным. Но всё же оставил широкую автономию в выборе путей к катарсису.
Вероятно, моё тяжёлое состояние было продуктом свободного выбора, но, не желая принять ответственность, я отказался искать искупления в надприродных сущностях, выдуманных мёртвыми поэтами.
Поэтому, я обратился к мёртвым учёным, изыскавшим сущности ещё менее постижимые — которые можно трактовать с таким уровнем вольности, на какой хватает невежества. Жертвой пала квантовая теория.
За основу моей концепции сошёл мысленный эксперимент квантового суицида в интерпретации Эверетта. Его участник, находясь в суперпозиции, всегда наблюдает ту ветку реальности, в которой его сознание выживает.
Вытекающая из этого гипотеза «квантового бессмертия» постулирует, что сознание наблюдателя не может прекратить существование, пока есть хотя бы одна ветвь событий, допускающая продолжение наблюдений.
Иными словами, умирая каждую секунду в каждой точке бифуркации, каждый из нас наблюдает только ту реальность, в которой сохраняет целостность и непрерывность сознания максимально долгое время (бесконечно).
Звучит круто, но за бессмертие наблюдатель фактически платит свободой воли — имея теоретическую возможность выбора, он наблюдает последствия лишь тех вариантов, которые оставляют его в «идеальном таймлайне».
Отсюда берётся квантовый фатализм, течение которого тащит несубъектного наблюдателя от бифуркации к бифуркации, оставляя фиксировать изменения системы без ультимативной цели, надприродного смысла и иллюзий свободы.
Короче, там где поздний экзистенциализм говорит словами Сартра, что «существование предшествует сущности», квантовый фатализм заявляет, что сущность и существование — лишь детерминированный алгоритм.
Раз так, то знаменитое достоевское «всё дозволено» принимает ещё более радикальную форму, потому что нет не только Бога, но и свободной воли, бунта, преодоления и искупления. Только коллапс волновой функции.
Только не спрашивайте, как этот текст связан с фотографиями.
